slideshows 1

Хоакин Лоренсо Луасес (Joaquin Lorenzo Luaces) 1826 —1867

Драматург и лирик анакреонтического плана, был также автором патриотических произведений, отличающихся энергией и приподнятой эмоциональностью. В условиях суровой цензуры Луасес создавал оды и гимны, используя героические сюжеты из греческой истории («Падение Месолонги», 1856), библейские образы, восточные мотивы и т. п.
Совместно с поэтом Хосе Хоакином Форнарисом (1827—1890) Луасес был основателем и руководителем литературного журнала «Ла пирагуа» (1856—1857), который положил начало новому поэтическому течению — «сибонеизму» (от слова «сибоней» — название местного индейского племени, жившего на Кубе до испанского завоевания).

СОДЕРЖАНИЕ

- Воспоминание детства
- Покорность
- Тебе
- Брут, первый консул
=========================

ВОСПОМИНАНИЕ ДЕТСТВА

Я вновь иду знакомыми лугами.
Здесь я вдыхал хмельные ароматы
цветов и трав. На этот холм горбатый
карабкался, охотясь за жуками.

Вот дерево мамей. Его плодами
я лакомился. В этот лес когда-то
я убегал, мальчишка диковатый,
смотреть, как всходит солнце над стволами.

Здесь Розу, деревенскую девчонку,
я первый раз поцеловал смущенно
под пальмовым шатром, расцветшим звонко.

И снова сердце бьется учащенно,
когда на край, взлелеявший ребенка,
мужчиной став, гляжу я восхищенно.

ПОКОРНОСТЬ

Презренье уязвить меня не может:
мое безумство ты смирить не властна.
Брани меня - я все стерплю безгласно.
Разгневайся - подарка нет дороже.

Соперник мой тобой обласкан - что же,
будь с ним нежна, со мною безучастна,
но знай: свой холод тратишь ты напрасно,
он страсть мою не умалит - умножит.

Когда-то Ифигения в Авлиде,
приемля смерть, как милость, не дрожала,
над головой кинжал отцовский видя.

Любовь моя, ты нож в руке зажала.
Но, на тебя за это не в обиде,
я казни жду, целуя сталь кинжала.

ТЕБЕ

Апрельский холод - возраст твой весенний.
Любовь ему чужда. Тебя не манят
ее цветы, что беспощадно ранят
меня шипами скорби и сомнений.

Не знаешь ты ни тягостных волнений,
ни страха, что разлука вдруг настанет,
ни ревности, что разум мой туманит,
ни ярости, ни жалких подозрений.

Ты не пила отравленного сока
из чашечки цветка, томима жаждой,
чтоб от любви, как я, сгореть до срока.

Страсть, что растет во мне с минутой каждой,
неведома тебе. Как я, жестоко
ты не была отвергнута однажды.

БРУТ, ПЕРВЫЙ КОНСУЛ

Однажды Брут созвал народ на форум:
вот он, клинок, отточенный и длинный,
что грудь пронзил Лукреции безвиной,
простертый здесь, в крови, с потухшим взором.

Толпа ревет многоголосым хором,
исполненная ярости тигриной.
Тарквиний смят безудержной лавиной,
никто не внемлет лживым уговорам.

Гул сотрясает древний Капитолий
и вековые дерева шатает.
Клокочет Тибр, свиреп и полноводен.

Низвергнут трон - тиран не правит доле.
И, фасции подняв, Брут возглашает:
"Лукреция мертва, но Рим свободен"

  • "Поэзия кубинского романтизма", издательство "Художественная литература", Москва, 1971


  • Независимый литературный портал РешетоСетевая словестность 45 Параллель Интерактивные конкурсы Стихия